Ну, вот еще одна невольная потеря –
Я из обоймы выщелкаю год,
Прикину мысленно (особенно не веря):
Из фронта лет моих остался только взвод?
Конечно, я с надеждой округляю,
И загибаю палец вместо двух,
И снова памятью из прошлого стреляю,
Минуты пересчитывая вслух.
Конечно, я так малодушно трушу,
Вычеркивая с после “шестьдесят”,
И уповаю – может мою душу
Забрать наверх не очень-то спешат?
Так монотонно машут крылья стрелок,
Щелчки секунд роняет высота,
Мне совесть не прощает больше сделок,
И чаще обжигает красота…
Я не варю питье из белладонны,
Нет, мне не нужен этот сладкий яд,
Мне лишь твои глаза всегда бездонны,
И лишь с тобою губы говорят.
Я понимаю всё – до самой крошки,
Осталась половина половин,
Не потому ли страшно мне немножко?
Не потому ли я в душе один?
А время беспощадно атакует,
И выпивают годы зеркала,
И по стеклу сползает и бликует
Вспотевших окон пресная слеза…
Я вглядываюсь в полосы скольжений,
Я эту жизнь лишь начал понимать,
А знаешь, как мне наших отношений
До слез, на небе будет не хватать…?


© Copyright: Сказоч-Ник, 2008

Она боялась высоты и не смотрела вниз,
Её неяркие лучи не разрывали тьму.
Она мечтала о любви. Какой смешной каприз -
Став незаметной для других светить лишь одному…
А на Земле была зима, звенел хрустальный лес…
С улыбкой грустной у окна, усталый чародей
Курил, и сказки сочинял про маленьких принцесс,
И эти сказки (иногда) сбывались у людей.
Он был не то, что одинок… Он ничего не ждал,
И в сердце отзывалась боль едва заживших ран -
Их не хотелось бередить. Уж он-то точно знал,
Что в глупых сказках правды нет. И что любовь – обман.
Заметив первую звезду, он ей шепнул: «Привет,
Ты светишь только для меня, небесный светлячок?»
И был ужасно удивлён, услышав «Да» в ответ –
«Тебе свечу» - шептал с небес дрожащий голосок.
Она боялась высоты… Он не хотел любить…
У каждого – своя судьба и свой дурацкий страх.
И, вроде не о чем мечтать, и нечего делить -
Лишь отражение лучей в задумчивых глазах.
Её закрыли облака, а он улёгся спать,
Одновременно свет погас и в небе и в окне.
Ему приснилось в эту ночь, что он умел летать…
Она училась падать вниз в своём нестрашном сне…
А утром всё пошло не так – он стал о ней грустить.
И, как назло, погожий день разлился синевой,
Но он смотрел в слепящий мир, пытаясь различить:
Плывёт ли чудо-огонёк сейчас над головой?..
Ты видишь свет её любви, печальный Менестрель?
Ты понял, что всю жизнь писал лишь для неё одной.
Как долго длилась здесь зима, и вот пришел апрель,
Когда ты сердце уколол о лучик золотой.
Теперь ей страшно без тебя. Ты этого не знал?
Она зажглась лишь потому, что есть на свете ты.
Она всегда была твоей, кого б ты ни терял,
Не замечая этот взгляд с небесной высоты.
Но жизнь по-своему мудра, в ней неизменна суть -
Любовь как сказку для двоих ничем не отменить.
Не запрещайте сердцу ждать, чтобы когда-нибудь,
Найти того, кому звездой захочется светить.

В соавторстве с Архиповой Ксенией

© Copyright: Сказоч-Ник, 2008

"Когда выпадет снег",- ты сказал

и коснулся тревожно

моих губ, заглушив поцелуем слова,

Значит, счастье - не сон. Оно здесь.

Оно будет возможно,

Когда выпадет снег.

Когда выпадет снег. А пока пусть во взоре томящем

Затаится, замолкнет ненужный порыв.

Мой любимый! Все будет жемчужно-блестящим,

Когда выпадет снег.

Когда выпадет снег, и как будто опустятся ниже

Голубые края голубых облаков,-

И я стану тебе, может быть, и дороже, и ближе,

Когда выпадет снег.

1907, Париж

Черубина де Габриак.

В обычный день и к доктору обычному
Пришёл простой, обычный человек.
На что вы жалуетесь? Врач спросил привычно
И человек сказал : - На скучность лет,
На то, что одиночество всё чаще
Меня приводит к грусти и тоске,
Что в сущности я человек пропащий,
Что жизнь исчезла, словно след в песке.

И мудрый врач поразмышляв немного
Ответил : - Знаю только то,
Что в вашем случае лекарства не помогут,
Но в нашем городе проездом шапито
И в этом цирке много радости и света,
Там слон ступает через тумбы налегке,
Там с беззаботностью играют в счастье дети
С забавным клоуном в нелепом парике.

Тот рыжий клоун - просто верх веселья,
Мы все всегда так ждём его антре
И в этой чудной феерии представленья,
Шквал шуток его праздника в шатре.
Сходите, вы совсем не пожалеете,
В прекрасный цирк идёт и вся моя семья.
Спасибо, доктор, только вы поверьте,
Всё дело в том, что этот рыжий клоун - я.

© Copyright: Сомерс, 2008

Вчера достала с книжной полки
потёртый томик  наугад:
стихи Есенина и Блока,
и Маяковский с ними в ряд.
Не в этом суть…
………………Хотя, конечно,
мой долг -  отдать поэтам честь,
и с восхищением  неспешно
хоть пару строчек перечесть.
Я перечла,
…....и восхитилась(!)
Но не поэтами – Бог мой!
Здесь, кроме них,
……………скажи на милость,
творил ещё один герой –
такой родной и близкий самый
лишь с карандАшиком в руках:
знакомый стиль
…………и почерк мамы
в скупых заметках на полях.
Ищу, волнуясь, год изданья:
ого(!) минуло тридцать лет –
с тех пор как эта книга маме
дарила добрый,
.......................тихий свет.
Она была беспечно-юной.
Вся жизнь казалась впереди,
и сердца трепетные струны
рождали музыку в груди.
Да,  я могла теперь построчно
читать волнующий роман,
что бился пульсом  многоточий
вослед подчёркнутым словам.
Три восклицательные знака!!! -
Есенин…..строчки о любви…..
А дальше?
………Дальше кто-то плакал
и подчеркнул: «Не уходи!»…
Чуть ниже горький знак вопроса -
вопросы чётко ставит жизнь…
Но нет ответа….
…………Только слёзы,
пятном размывшие  «Вернись!»
И я дрожащею рукою
листала повесть давних дней,
а образ мамы,  в чём-то новый,
казался ближе и родней.
Хотелось взять её ладошки –
той,  юной, - 
.....................девочки почти,
чтобы согреть в далёком прошлом,
от бед и горестей спасти.
Но жизнь, по счастью,  многолика –
и вот уже с других страниц
сверкает  мамина улыбка,
и яркий свет из-под ресниц.
Легко, размашисто и смело
знакомым почерком:
............................«Люблю!»
Душа торжественно пропела
гимн Счастья в пику февралю.
Во власти тайной, сладкой боли
я взгляд от строчек отвела,
закрыла томик……..и невольно
к губам тихонько  поднесла.

© Copyright: Весна, 2009

*Памяти Янки Дягилевой.

Аки тать в нощи, ты крадешься ко мне,
Ищешь в душах прыщи, ищешь славу в войне,
Инфантильно грешишь за чужою спиной,
Непременно меня, посыпая золой.
Но все просто в веках: грех не липнет к сердцам,
И злопамятным быть не дано мудрецам,
Если чист ты в душе – остальное ни в счет,
Если грязен, так Дьявол поставит зачет.
Можешь нежно мне петь, уши ядом залить,
Можешь рядом сидеть и в грехах обвинить,
Можешь койку больничную к окнам тянуть.
Никогда не удастся себя обмануть.
И кажись всем - святым, прячась в грудах вранья,
За спиною моей, прославляя себя,
Не получится Синюю птицу добыть,
Дровосек ведь успел дерева все срубить.
И теперь на полях не растет ни черта,
Только плещется в лужах гнилая вода,
Только точатся в кузнях кривые ножи,
Альтер эго твое мне не нужно – держи.
©Iziz

Стервенею

Я неуклонно стеpвенею
С каждым смехом, с каждой ночью, с каждым выпитым стаканом
Я заколачиваю двеpи
Отпускаю злых голодных псов с цепей на волю
Hекуда деваться - нам остались только сбитые коленки
Я неуклонно стервенею с каждым pазом

Я обучаюсь быть
Железным пpодолжением ствола, началом у плеча пpиклада
Сядь если хочешь
Посиди со мною pядышком на лавочке - покуpим глядя в землю
Hекуда деваться - нам достались только гpязные доpоги
Я неуклонно стеpвенею с каждым часом

Я неуклонно стеpвенею
С каждой шапкой милицейской, с каждой ноpковою шапкой
Здесь не кончается война,
Hе начинается весна, не пpодолжается детство
Hекуда деваться - нам остались только сны и pазговоpы
Я неуклонно стеpвенею с каждым часом
Я неуклонно стеpвенею с каждым шагом
Я неуклонно стеpвенею с каждым pазом
©Янка Дягилева

Ж. Болотовой

Маленькая женщина стоит у окна, 
маленькая женщина — одна, одна. 
Там — белая зима, там — черные дома. 
Кого она ждет — не знает сама...

Никто не спешит к ней — никто, никто. 
Книжки бы читать ей — всё не то, не то... 
Смотрит в окна она — молчит, молчит, 
в хрупкое окно она молча кричит...

1960                                           Булат Окуджава

Каспар Давид Фридрих. Женщина у окна. Ок. 1818 г