«Ты прикидывалась птицей Метерлинка…»
(черновики)


Она притворялась неведомой птицей,
Лгала, что по встречной летит до упора,
Слыла королевой, была баловницей,
Несла свою ношу и множество вздора.

Сжигала себя и чужие страницы,
Ловила секунды и брошенный камень.
Ей кто-то упорно твердил про границы,
Навязывал догмы и затхлый регламент.

Она собирала осколки и рифмы,
Хранила себя и сожжённую память.
Меняла е-мейлы, иконы и гривны,
Мечтала от счастья внезапно растаять.

…Она уходила, она улетала.
По краешку ночи, по острому срезу.
То душу, то время, смеясь, убивала.
Забыта навеки. Нужна до зарезу.

© Copyright: Ничейная Кошка, 2009

Мечты, звездой на дне колодца,
Напомнят, что вода - святая.
Любовь?
Отдать нельзя бороться.
И знать бы, где здесь запятая...

© Copyright: Неждана Юрьева, 2009

Я знаю, как тобой переболеть –
Сказать себе, что я тебя придумал,
И долго в пламя пристально смотреть,
И не хмелеть, чтоб вдруг не передумал…
Сжать голову и память запереть
На сто замков матерого цинизма,
И в звездопад загадывать не сметь
Ни толики ненужного лиризма…
И слушать, как звенит немая ночь,
Ведя смычком по крылышкам цикады,
И рассмеяться – некому помочь
Душе к тебе прорваться из блокады!
Тебе пробиться к сердцу не успеть,
Чтоб ритмы сбить и разорвать аорту,
Я все придумал, не о чем жалеть –
Не написалась сказка, ну и к черту!
Мешая дым костра и сигарет,
Щекой заросшей раскровить ладони,
И повторять: Ты слышишь, тебя нет!
И не было, стоящей на перроне…
Я не хочу ни видеть твоих глаз,
Ни слышать голос, ни касаться кожи…
Мне одному так хорошо сейчас,
И без меня тебе, наверно, тоже.
Из горлышка лить в пересохший рот,
На грудь роняя с подбородка капли –
А тот, который где-то тебя ждет,
Ты говоришь, он лучше? Это вряд ли…
Его я тоже вычеркну с листа –
Не целовал, не обнимал чужое!
Я выжигаю искрами костра
В своих зрачках колечко золотое.
Мне до рассвета думать о тебе,
Мне до тумана водкою лечиться,
Чтобы забыться утром и во сне
К тебе прижаться и тобой напиться…
© Сказоч-ник

Что себе ты оставила?
Что терять было жаль?
Ведь не все же расплавила
Без остатка печаль.
Все равно же цепляется
Память жадно за дни,
Что тебе вспоминается
Если больно в груди?
Ну, допустим, что голоса
Ты забыть не смогла,
И пружинистость волоса,
Что под пальцы легла.
Были губы горячими…
Не запомнила их?
Ты спроси – а не трачу ли
Губы я на других?
И глаза мои синие
Было просто забыть?
А виски, в белом инее,
Удалось разлюбить?
Мне бы знать приблизительно
Что в тебе сбереглось –
Все не так бы мучительно
Мне на свете жилось.
Как бы с памятью справиться?
Представляешь, дела! –
За мгновенье удавится,
Что со мной ты была!
Ну, оставила б самое…
Вот как ты обо мне,
А она же, упрямая,
Помнит все о тебе…


© Copyright: Сказоч-Ник, 2006

     Тебе...

Ставь запятую там, где ты хочешь меня –
казнь или милость? Рай вместо шалаша?
Я разбиваюсь о глянец чужого дня
вдребезги! Жаль... Буду теперь не спеша
пить твое «кьянти». Или добавить мышьяк?
Так чтобы сразу! Не дожидаясь утрА...
Ведь умереть молодой можно только так –
вздрогнув от счастья в теплых твоих руках.
Куришь в постели. Здесь, в беспощадном дыму,
все мои рифмы /даже которых нет/.
Пальцы запутались в строках… И тишину
рвут на клочки твои стоны! Сегодня мне
ты посвятишь каждый вздох… На пределе чувств
громкость моя!.. Будем вместе считать грехи.
Ты – мой предлог, мой зной, мой вишневый вкус!
/нет, я не мастер, чтобы писать стихи.../
Поздно навешивать ценники на «любовь».
К чёрту мораль! Мне рамки ее тесны.
/Пусть недостойна небес после этих слов/

Я остаюсь... на пике твоей весны...


© Copyright: Велма, 2009

 

Лето в разгаре, а листья уже пожелтели,
Первые листья, уставшие ждать тишины,
Крылья бы им, и они бы тогда улетели
В дальние страны, где долгие зимние сны.
Я бы за ними..., мне выспаться хочется тоже -
Только во снах становлюсь я на время собой,
Но возвращаюсь обратно, где всё непохоже,
Где всё не так в этой жизни, и где я чужой.
Плачут рассветы холодной росою на травы,
Трогает осень ночами поверхности вод,
Там, за дождями поймём мы как были неправы
По отношению к тем, кто нас любит и ждёт.
Мне бы напиться дождями, умыться росою,
Смыв с себя пепел чужих и взаимных обид,
Только вот знаю, что там, над моей головою,
Может быть кто и поверит, но вряд ли простит.
Ветер сдувает с ладони песчинками годы,
Сфинксы молчат, и бездонно молчанье веков,
Где-то за будущим эхом слепой непогоды
Прячется голос моих не озвученных слов.
Я бы сейчас мог бы выкрикнуть это сильнее,
Только зачем, если хочется стать тишиной,
И прошептать: люди..., будьте друг к другу добрее,
Будьте с другими такими, как сами с собой...

© Copyright: Сказоч-Ник, 2009

Разбавлен вечер чёрным чаем
И ходом мыслей по прямой,
И выдох будто бы случаен:
- Ты мой...
В окно слепое бьётся ветка,
Звенит закатом высота,
Тобой не запертая клетка
Пуста...
Вспорхнуло сердце певчей птицей
За горизонт, за склоны крыш.
Ты мне всё то, что не случится,
Простишь?
И пусть бессмысленно круженье
Как во спасенье благо - ложь,
Моё к тебе невозвращенье
Поймёшь?..
Контракты с жизнью на разлуку,
Где мелким шрифтом: "врозь нельзя!"
Весь мир в протянутую руку:
- Друзья?..
И где ответ, чего бы ради
Терпеть всё это столько лет?
Чуть слышный шорох в листопаде:
- Привет...
Споткнёмся вновь на ровном месте,
И всё былое - как вода...
Я отзовусь: - Мы будем вместе.
Всегда...

В соавторстве с Сказоч-Ник
                     
© Copyright: Неждана Юрьева, 2009

Иосиф Бродский

Предпоследний этаж
раньше чувствует тьму,
чем окрестный пейзаж;
я тебя обниму
и закутаю в плащ,
потому что в окне
дождь - заведомый плач
по тебе и по мне.

Нам пора уходить.
Рассекает стекло
серебристая нить.
Навсегда истекло
наше время давно.
Переменим режим.
Дальше жить суждено
по брегетам чужим.
1960-е годы
Читать далее...