Ты однажды
Ты однажды проснёшься моей,
Потревоженная листопадом,
И наверно не будет родней
Ничего, чем дыхание рядом.
Улыбнёшься в осенний рассвет,
Тронешь пальчиком край одеяла…
“А счастливее меня нет!” –
Ты вчера мне в плечо прошептала.
И ещё, прижимаясь щекой,
Промурлыкала кошкой - колючий!
Вот скажи, почему ты такой…
Почему ты такой самый лучший?
Я улыбку губами ловил,
И доверчивую обнимая,
В твои волосы всё говорил:
Ну, скажи, почему ты такая…?!
Может, осень некстати пришла,
Может, лето не в срок попрощалось,
Но однажды меня ты нашла,
Или просто сама отыскалась…
…А наутро густой листопад
Ломким золотом выстлал планету,
Я проснулся минуту назад,
Я из пачки достал сигарету…
Всё, что с нами случится вчера,
Мы ведь завтра напишем с тобою?
…Я хочу, чтобы ты с сентября
Согласилась моей стать женою.



Баллада о крылатых
По ночам в раннем детстве он часто летал…
Просыпался с улыбкой, растрёпанный снами,
И с балкона свой след в синем небе искал,
И следил с восхищением за журавлями.
Рисовал облака и ковёр-самолёт –
Так хотелось до звёзд дотянуться руками!
И ещё точно знал, что его где-то ждёт
Белый конь со звенящими ветром крылами.
Но с годами всё выше лежал небосвод,
Глубина выцветала… смывалась дождями,
И казалось, что зря этим небом живёт
Невзлетевший Икар с голубыми глазами.
Он привык, что у Осени нет выходных…
И что вечность, в итоге, короче мгновенья…
Что враги милосерднее самых родных…
И что счастье – написанные стихотворенья…

… А она не болела немой высотой,
Если честно, она её даже боялась,
И всё прятала крылья свои за спиной,
Даже злилась на них, потому что стеснялась…
Ей и было с рожденья всего ничего –
23… 25… может больше немного,
А вот сердцу в груди душно и горячо,
Если ветром в лицо не дышала дорога.
Но, увы, и её не сбывались мечты –
С каждым годом всё дальше заветные дали,
Даже редкая радость – беспечные сны
От осенней печали её не спасали.
И всё чаще стояла она у окна,
Согревая озябшие плечи руками,
И хранила тепло её крыльев стена –
На обоях рисунки вразброс со стихами…

… Их никто не сводил – они просто нашлись,
Как находится главная в жизни пропажа,
И сверкнула пронзительно синяя высь,
И ему показалось – приблизилась даже…
А в её удивлённо-бездонных зрачках
Отразились все дали, все краешки света,
А потом на ресницах, как на лепестках
Задрожали росинками лучики лета.
Им так нравилось просто обнявшись стоять,
И смотреться в глаза, и касаться губами,
И друг другу бессвязное что-то шептать,
Заблудившись дыханьем, сплетаясь словами…
Ах, какое же счастье – однажды найтись,
Бесконечность дождей разменяв на улыбки,
И по Осени, за руки взявшись, пройтись,
И наслушаться тела, как голоса скрипки…
Она крылья ему отдала, а взамен
Он её научил не бояться паденья,
И уже не хватало ни неба, ни стен
На рождённые ими стихотворенья…

…А потом был полёт в дальний край навсегда,
Хоть в свой дом и любили они возвращаться,
Два серебряно-сильных, ревущих крыла
Не смогли сквозь грозу ни лететь, ни держаться.
И огромная птица – беспомощный борт
Завершал чьи-то судьбы дописанной строчкой,
И растерянно замер аэропорт
Над экраном радара и маленькой точкой.
Кто-то плакал навзрыд, кто-то громко кричал –
По-живому кромсала истерика страха,
Она жалась к груди, он её обнимал,
И шептал: потерпи… ты же храбрая птаха!
Побелевшие губы шептали в ответ:
Я трусиха, родной мой…, но это не важно –
Всё равно без тебя и меня тоже нет,
А когда ты со мной – ничего мне не страшно…

… Был сентябрь особенно светел и тих,
И курносая кнопка с косой и бантами
На стене выводила коротенький стих,
Посвящая его своим папе и маме.
Ей сказали – они далеко в вышине,
И над ней проплывают теперь облаками…

Но всегда возвращаются к дочке во сне,
Чтоб обнять её крылья своими крылами…



Ты тоже видишь?
Ты тоже видишь? ...Я снова летаю!
Разве крылья отрастают заново?
…Я два года ходил по краю
Тенью бескрылого и нежеланного.
Спросишь – жалею? А вот и ни капли,
Мною сполна за те взлёты отвечено -
Да если бы боль не умножилась на три,
Разве была бы однажды ты встречена?
Ты улыбаешься? А я тоже умею!
Хоть казалось, губы намертво сцеплены …
Ты не боишься, что я старею…
Значит и правда с одной глины слеплены.
Что там внизу? Лунный свет над озёрами,
Белыми реками, снежными далями…
Что с нами будет потом, фантазёрами?
Вряд ли всё то, о чём намечтали мы.
Но я, представляешь, во всё это верую,
Сколько б судьба мою веру не грабила,
Пусть нам за эту любовь полной мерою,
Только ведь с ней души заново набело.
Может, мы будем навечно прикованы
Словно к крестам, к тишине ожидания,
Мы всё равно навсегда окольцованы
Светлой надеждой на наше свидание.
Просто однажды лопнет терпение
Тех, кто с молитвами нашими мечется,
Нимбом качнут и дадут заключение:
Любят друг друга… И это не лечится.