А все казалось – она не бездонная,
Что есть и для боли предел у души…
Это ж, какая по счету – бессонная?
И сколько будет еще? – скажи…
Ты не думай, я вовсе не к жалости -
Мне другая судьба ни к чему,
Но, наверное, я от усталости
Все пытаюсь понять: почему?!
Хоть давно на вопросы отвечено,
И в них нового мне не найти –
Было счастье не вовремя встречено,
И был голос твой: отпусти!
А ведь мне до конца не поверилось,
Что смогу я ладони разжать,
И синичку, что так мне доверилась,
Не получится в них удержать.
Улетела. А жизнь не кончается…
И, наверное, в этом беда –
Почему-то не получается
Жить как прежде мне без тебя.
Нет обиды, – такая нелепица,
Вот сказать бы себе: ну и пусть!
Ведь Земля и без глаз твоих вертится,
Ведь не вечно в душе моей грусть…
Но не скажется так, и не сбудется –
Может, правда, нет лучше тебя?
Если Осенью сердце простудится –
Не отпросишься у Сентября.
От его золотого касания
Никуда мне уже не уйти -
Я же дал Сентябрю обещание
Не просить его: отпусти…
И листва все летит в наше прошлое,
Не пуская разлуки снега…
Слышишь, Солнышко…
слышишь, хорошая?
Вспоминай меня…
 иногда…

Вот когда не страшно умирать,
Лишь бы передышку боли выпросить…
Все рецепты в крошево порвать,
Да засунуть их… а проще – выбросить.
Глянуть через правое плечо:
Отстрелялся, Ангел? Обесточился?
Сколько эту боль терпеть еще –
Есть у Бога на мой счет пророчество?
Кто придумал сердце в клочья рвать
Так, что телу в судорогах сучиться?
Что ты все заладил: ждать да ждать!
Просто дерни нить, чтобы отмучиться.
Я и так без воздуха живу,
И оглохший от ее молчания,
Пойман в клетку зверем и кружу
Замкнутой тропою ожидания.
Ее имя жалом на стене
В моем сердце выжжено и выбито -
Чем теперь стереть его во мне?
Водкой? Не смеши – да столько выпито!
Ты же можешь, сволочь… Помоги!
Хватит за плечом с укором морщиться.
Господи… родная, позвони!
Как же мне тебя услышать хочется…

Слишком небо большим показалось,
Слишком звезды далекими стали…
Нет, наверное, что-то осталось
В сердце кроме тоски и печали.
И в каких-то каморках заветных
Там еще зажигаются свечи,
И тогда ты во снах моих светлых
Снова руки кладешь мне на плечи.
И звенят колокольчиком души
У Любви на хрустальной ладони,
Ты их в снах своих тоже послушай
И меня на секундочку вспомни.
Вот приснюсь – ну и что тут такого?
… Даже если ты снам и не рада…
Я же только, ну честное слово,
Лишь за искоркой синего взгляда!
Я же только за тенью незримой
Своей жизни непрожито-прошлой –
Той, в которой ты стала любимой…
Не моей, но родной и хорошей.
Мы же сном никого не обидим,
Просто станем на месяц моложе,
И разлуку на миг отодвинем,
И коснемся дыханием кожи…

… А проснешься – и вновь станешь прежней;
Окна сонные выбелит стужа –
Ну, зачем мне тебя видеть нежной,
Обнимающей спящего мужа.

Я буду беспощадно несговорчив,
И предавая лишнее огню,
С романтикой беспомощной покончив,
Цинично приготовлю западню.
Мои полки закончат окруженье,
И закольцуют плотно цитадель -
Мне некогда смотреться в отраженье
На льдинках синих глаз твоих теперь!
Мои стихи, как стрелы для инфанты,
Вонзятся в цель посылом тетивы,
И пусть рыдают юные ваганты
В ногах у обреченной красоты.
Пусть строчки моих писем ядовито
Прольются в вены, отравляя кровь,
И твое сердце, трижды будь закрыто,
Сломается, впустив мою любовь.
Запутаю нейтральным разговором,
И усыпив решительное “нет”,
Бессовестным разбойником и вором
На счастье свое выкраду запрет.
Пусть будет все не сразу, пусть не скоро -
Снимать осаду я не тороплюсь,
И даже взгляда, полного укора,
Я твоего нисколько не боюсь.
Но вот когда полотнище разлуки
Сорвав с флагштока, на клочки порву,
Возьму тебя тихонечко на руки,
И расскажу, как я тебя люблю…
Пусти меня слугою к побежденной,
Которой нет ни ближе, ни родней…
Скажи, любовь бывает не прощенной?
И можно мне назвать тебя своей…?

И мне тонуть в весенней сырости,
И не печалясь ни о чём,
В своей могильно стылой сирости
Вжиматься в дерево плечом.
Смотреться в облако летящее,
И провожая птиц в полёт,
Шептать листвой, что настоящее
Для всех когда-нибудь пройдёт.
Да не взывать при этом к жалости,
И никого не торопить -
Дай Бог кому-нибудь до старости
Жизнь эту грешную любить.
С её ветрами и морозами,
С её июльскою жарой,
И с тонко-белыми берёзами,
И с синим небом над Москвой.
Бежать некошеными травами,
Росу в ладони собирать,
И над церквями златоглавыми
Молиться, верить и мечтать.
Ведь если жить, не множа подлости,
С любовью, каясь и скорбя,
Наверно страха безысходности
Не испытаешь, уходя.
Вот бы и мне под срок летальности
Взглянуть в себя – душа чиста…
Зачем ей груз монументальности –
Вполне достаточно креста.