[+ в свой плеер]

мы рассекаем друг друга мгновенно
нас миллионы и нам по колено
мы курим при встрече при встрече жмём руки
мы сушим тела чтобы были упруги
мы только штанами метём по асфальту
нам юбки - измена а платья - как спальник

а я слушаю тома йорка про самый уличный спирит
и питерский дождь рассекаю колёсами мотоцикла
и если ты станешь взрослой и даже совсем не тоненькой
я буду любить тебя так же как в наше первое лето

мы врём нашим мамам отцов мы не знаем
мы кольца на самый большой надеваем
мы травим чернилами голые плечи
мы меряем силу ладоней - кто крепче
целуемся в чётную - узкие губы
мы злимся когда обзывают нас грубо
мы бьём без раздумий с размаху и точно
по-девичьи нежно по-девичьи сочно

а я слушаю тома йорка про самый уличный спирит
и питерский дождь рассекаю колёсами мотоцикла
и если ты станешь взрослой и даже совсем не тоненькой
я буду любить тебя так же как в наше первое лето

мы любим орехи мы белки с хвостами
мы скачем по клубам и схема простая:
сначала по пиву потом по танцполу
и градус крепчает дальнейшее скоро
и быстро случится в кино в туалете
на задних сиденьях без света на свете
для нас не проблема нас больше - мы стая
и нас по-иному уже не заставишь

а я слушаю тома йорка про самый уличный спирит
и питерский дождь рассекаю колёсами мотоцикла
и если ты станешь взрослой и даже совсем не тоненькой
я буду любить тебя так же как в наше первое лето

[+ в свой плеер]

Очень близко :)


Я пережиток эпохи, заблудившийся в завтрашнем дне.
Старый, уставший клоун с блёстками на бороде.
Странник и странный прохожий с выжженным солнцем в сердце,
Иду, на себя не похожий, стуча каблуками скерцо.
Мои бубенцы и свирели в траве саламандры бег,
Не громче весенней капели, не ярче, чем талый снег.
Мои шаги к дому — подобью заброшенных птицами гнёзд,
Где постель — пеленальник причудливо-детских грёз.
Где стол, а с него глядит в окно сиротливое горло «Вдовы Клико»

[+ в свой плеер]

Ко мне ангел седой приходил поутру.
Он был болен, метался в горячем бреду.
Звал меня то ли в ад, то ли в рай,
Все просил - «Выбирай!»

Он обжёг свои крылья в полете ко мне,
Схоронил свою душу в священной золе,
Равнодушие встречных глаз
Принимал за отказ.

Он был добрым, он плакал, встречаясь со злом.
Он хотел меня взять и укутать теплом.
Я ж пред ним не открыла застывшую дверь,
Я сказала ему: «Не теперь!»

Говорили потом, что он быстро старел,
Чёрным стал, позабыв, что когда-то был бел,
Что из дома, где жил ангел мой,
Вышел черт вчера дикий, хромой.

Он исчез в темноте, но твердила молва,
Что тащил по земле он два белых крыла.
И перед тем, как в ночи пропал,
Обернулся и захохотал.
(сл. Светланы Голубевой)

Почему я не вижу здесь кораблей
С парусами из дальних, из южных морей?
Почему здесь нет ветра, не слышен прибой?
Я хотел бы уехать и быть просто с тобой.

Ведь мой дом как могила, как каменный склеп,
Потому что я глух, потому что я слеп,
И в глазах моих видно лишь зимнюю ночь,
Этот страх подворотен, где ты идёшь прочь.

Я искал своё место по следам на снегу,
Но я понял, что больше так жить не могу.
И я видел полмира, мне две тысячи лет,
И на стыках путей - не один километр.

Я не знаю, зачем я приехал сюда,
Мне казалось, что здесь загоралась звезда.
Я не знаю, откуда на щеке моей кровь.
Здесь, похоже, война за любовь.

И в этом бою - как из крана вино,
И я пьян и убит под звездою давно.
Дай мне выйти из этой войны с мечом,
И чтоб было потом ещё
Продолженье.